Абсолютный долг

Автор: Sekira

Категория: блоги пользователей

Кьеркегор рассматривает отношение к сокрытости эстетики и этики не примере древнегреческих трагедий, ветхозаветных сказаний и средневековой европейской поэзии. Я не буду подробно останавливаться на рассмотрении этого вопроса, скажу только, что сокрытость в эстетике и этике качественно иная, нежели в вере. Эстетика оправдывает сокрытость, если эта сокрытость могла спасти ближнего. Этика является слишком идеальной, поэтому она постоянно требует открытости и явленности; она никогда не оправдает сокрытости.

Однако в вере все обстоит иначе. Эстетика не может оправдать Авраама, так как его молчание вызвано не желанием спасти Исаака. Наоборот, его задачей является принести Исаака в жертву. Этика не может оправдать Авраама, так как в своем молчании он как единичный индивид стоит выше всеобщего. Успокоение трагического героя состоит в том, что его деяние явлено перед всеобщим, поэтому, во всеобщем он может найти утешение. Однако Авраам не может говорить, не может ни с кем поделиться своей «ужасной ответственностью одиночества».

Авраам не может говорить, так как он - «эмигрант из сферы всеобщего» Журналист, Читатель и Писатель. Он совершает свое деяние только перед Богом, и только для Бога. Поэтому, если бы он и захотел кому-нибудь объяснить свое деяние, если бы он говорил он был бы уже не отец веры, так как тогда он пытался бы оправдаться перед всеобщим, следовательно попал бы в состояние искушения. «Авраам... говорит на божественном языке. « И все же от Авраама осталось одно слово. Исаак задает Аврааму вопрос: «Где же агнец всесожжения? « На это Авраам отвечает: «Бог усмотрит себе агнца для всесожжения, сын мой» (Бытие 22.8) . В этом ответе заключена, по сути дела, ирония. Ведь Авраам говорит, и вместе с тем он ничего не говорит. Если бы Авраам ответил, что не знает, то он сказал бы неправду, так как он знает, что Бог требует принести в жертву именно Исаака. Но если бы он ответил: «Бог требует тебя принести в жертву, сын мой», то он должен был бы сказать это уже давно. Но тогда Авраам уже не верил, что сможет силой веры вернуть Исаака обратно, что Бог, все же, не потребует принести Исаака в жертву. И Авраам всю дорогу до горы Мориа верил, что Бог не потребует своей жертвы, верил силой абсурда. Поэтому, в словах Авраама мы слышим только абсурд, парадокс.

Таким образом Авраам не мог говорить и не мог никому объяснить своего деяния.

Кьеркегор, в соответствии с протестантской догматкой, природні зони України отрицает необходимость аскезы. В вере чувственные наслаждения являются уже чем-то безразличным. И все-таки существует сокрытость, оправдываемая этикой - это уход в монастырь. Стать монахом - величайшее движение самоотречения, считает Кьеркегор. В этом движении человек постигает всю тоску одиночества. А в одиночестве человек пристально вглядывается в свою душу, и вытаскивает на поверхность не только хорошие, но и самые темные влечения. В этом состоит великий страх и ужас существования в одиночестве. Однако, как считает Кьеркегор, уход в монастырь - это, все же, только движение самоотречения. Истинное движение - движение веры, монаху нужно еще осуществить силой абсурда.

В своем творчестве Кьеркегор пытается дать психологическое объяснение страха, присутствующего в каждом человеке, с точки зрения христианства. Этому посвящена одна из книг Кьеркегора - «Понятие страха». Эта книга была написана через год после публикации «Страха и трепета». «Понятие страха» по форме «несколько дидактичной», однако, как иронично заметил сам Кьеркегор, это «самое легкомысленное» его произведение.

Это произведение посвящено проблеме первородного греха, лежащего в основе страха. Через грех Адама грех вошел в мир, а через грех каждого человека страх входит в сознание каждого индивида. Но страх также является состоянием, предшествующем всякому греху. Самый первый грех, грех Адама, открыл, вместе со страхом, дорогу смерти. Пониманию того, как грех вошел в первого человека, и как он продолжает входить в каждого последующего человека, посвящено «Понятие страха».

В рассмотрении понятия страха и греха Кьеркегор сразу же усматривает некоторые трудности. Дело в том, что понятие страха принадлежит психологии, а «понятие греха, по сути, не принадлежит никакой науке». Это рассмотрение «ориентируется на догматику, вместе с тем принадлежит сфере психологии», так как понятие греха ближе всего находится к догматике.